Краткая история Великой Отечественной войны
-
Паша_с_Уралмаша
- Поблагодарили: 3 раза
похвалили бы лучше, что кто-то в принципе подобное ищет и находит )
-
Turkish
- Благодарил (а): 5 раз
177: BadBlock:
Блин! Ну я же не знал! Молодец он...Стас. Очень нужный сайт
Блин! Ну я же не знал! Молодец он...Стас. Очень нужный сайт
-
Turkish
- Благодарил (а): 5 раз
Почему начало Великой Отечественной войны - не поражение, а победа
Во многих фильмах и книгах про Великую Отечественную войну есть значительный перекос в пользу негативных элементов: паника, огромные колонны пленных, стремительное продвижение противника, дезертиры, расстрелы паникёров т. д. Потом только можно удивляться, как вермахт не вошёл в Москву ещё в конце августа.
Но значительно меньше материалов, которые показали бы, что именно в начальный период войны, несмотря на всю его трагичность (в принципе любая война, даже самая победоносная, для кого-то трагедия), были заложены основы победы. Красная Армия воевала намного лучше польской, английско-французской. Наносились контрудары, красноармейцы проявляли массовый героизм (пример Бреста далеко не единственный), дрались лётчики, танкисты, матросы, артиллеристы, пехотинцы, своим упорством и мужеством они выигрывали минуты, часы, дни, которые складывались в месяцы. Была проведена уникальная по своим масштабам и быстроте операция по эвакуации промышленности западных регионов на Восток страны, то есть речи о тотальной панике и дезорганизации быть не может.
Героизм воинов Союза
- Одна из популярных тем начала Великой Отечественной войны тема «уничтожения» наших ВВС в первые часы войны, про то, как немецкие асы пачками сбивали наших летчиков. Но почему бы не вспомнить про героев, которые бились, не щадя себя, и уничтожали противника. Около 10 часов утра в небе у Бреста сошлись в бою 4 истребителя 123-го истребительного авиационного полка (ИАП), их пилотировали молодые лётчики – Можаев, Жидов, Рябцев, Назаров, и 8 немецких истребителей. Жидова подбили сразу, когда он пошел на снижение - его атаковали, чтобы добить. Можаев, прикрывая товарища, сбил один самолет, падающий Жидов зажёг еще одного. Рябцев, израсходовав боекомплект, повел свой самолет на таран, сбил противника, а сам смог выпрыгнуть с парашютом. На глазах защитников Бреста был совершен один из первых таранов Великой Отечественной войны – в тот день уже 9-й. Советские ВВС были живы и дрались, несли страшные потери, но и враг терял пилотов, самолеты.
- Растерянность? Первые контрудары Красная Армия нанесла уже 23-го июня. По врагу ударил 12-й мехкорпус Прибалтийского Особого военного круга, и немецкие войска не выдержали удара и бежали уже в самом начале войны. 23-го части Красной Армии начали наступление под Луцком, Шауляем, Гродно. Мало кто из россиян знает, что в эти дни произошло настоящее танковое побоище в районе Луцк – Броды – Ровно, в нем участвовало примерно 4000 танков. В итоге Красная Армия сорвала планы движения вермахта на Киев и Смоленск – их планировали занять в первую неделю. Наша армия успешно атаковала врага на юге – в районе Румынии, продвижение противника было сорвано.
Вся первая неделя – это не время немецкого триумфа, это время ожесточённого, смертельного сражения, когда решался вопрос - кто победит в войне. Вермахт был на «волосок» от того, чтобы его остановили, и с приходом резервов война бы шла уже на территории Польши, Румынии, Финляндии. Но сыграл свою роль фактор «Павлова» - общая неготовность частей Западного Особого Военного округа и то, что летом 1941 года Красная Армия на 80 % состояла из необученных или недоученных новобранцев. Немецкая же армия уже «вкусила крови», но стратегически Германия проиграла уже в первую неделю. Так, начальник генерального штаба сухопутных войск Гальдер записал очень важную фразу: «В центре полосы группы армий «Центр» наши совершенно перемешавшиеся дивизии прилагают все усилия…». То есть немецкий «стальной каток» совершенно «перемешали» впервые принявшие бой советские новобранцы своими яростными контратаками, контрударами и контрнаступлениями.
- В районе города Лида (рядом с Гродно) на оборону встала 8-я отдельная противотанковая бригада во главе с полковником Стрельбицким. Она держалась почти неделю, до 28-го июня, доблестные артиллеристы уничтожили 60 танков врага.
- На пограничников, по плану «Барбаросса», вермахту отводилось 20-30 минут, но некоторые заставы дрались сутками, неделями. Это учитывая, что пограничники не имели тяжелого вооружения, только стрелковое и гранаты. Но, правда, это были действительно элитные подразделения – 100% укомплектованные, обученные, всегда находившиеся в полной боевой готовности – на границе всегда было неспокойно. Многие в России, благодаря пропаганде либероидов, негативно воспринимают аббревиатуру НКВД, но пограничники тоже были в составе этой структуры. Они дали немцам такой отпор, с которым те ещё не сталкивались в Европе.
Один из самых известных – это бой 91-го Рава-Русского погранотряда. Вот всего несколько эпизодов боя погранотряда: на участке 8-й заставы противник атаковал силами батальона, в ходе ожесточённого боя противнику удалось окружить пограничников. Бойцы во главе с капитаном Строковым заняли оборону вокруг комендатуры, с ними сражался сын старшего лейтенанта Толубева – 12-летний Шура. Он подносил боеприпасы, помогал раненым, передавал сообщения, когда противник вплотную подошел к комендатуре – из пистолета убил двух врагов и захватил автомат. За героизм в этом бою его наградят орденом Красной Звезды, в августе 1945 года, участвуя в боях с японцами в составе 55-го пограничного отряда, он за мужество получит второй орден Красного Знамени. Блокированные пограничники 13 часов отбивали натиск врага, пограничников обстреливали из минометов и пушек, бомбили самолеты, но они держались. Кольцо окружения пробьют и выведут оставшихся бойцов воины-пограничники во главе с лейтенантом Л. Г. Кругловым, при поддержке 2-х танков и батареи 158-го полка 3-й кавалерийской дивизии генерал-майора М. Ф. Малеева.
В тяжелой ситуации был штаб погранотряда, он попал в окружение, посланные с донесением в штаб погранвойск округа две группы бойцов пали в схватке с диверсионными отрядами вермахта. Чтобы знамя не досталось врагу, его решели вынести – выбор пал на жену лейтенанта В. А. Масикова, Любовь Степановна в первых же боях проявила себя как смелый и решительный человек. Она смогла выполнить задачу, вынесла в расположение войск Красной Армии знамя отряда, её представили к ордену Красного Знамени.
Составы 9-й, 10-й линейных застав и резервной заставы, отбиваясь от превосходящих сил противника, отошли к селу Тениаска, сюда же подошла на помощь манёвренная группа. В 10 часов противник атаковал силами батальона, но под огнем пограничников отошел. Бой шёл несколько часов, атаки пехоты сменялись минометно-артиллерийским огнем и ударами авиации. Но пограничники держались, в 13 часов на помощь подошли подразделения 244-го полка 41-й стрелковой дивизии и 158-го полка 3-й кавалерийской дивизии. Вместе с ними пограничники выбили врага к Государственной границе.
Совершенно неизвестными остались подробности гибели пограничников 3-х линейных застав, двух застав маневренных групп. Известно только, что они вели жестокие бои, сдерживали врага до последней возможности, и ни один пограничник там в живых не остался.
До последнего человека дралась 3-я застава, «горела земля», но они стояли. Когда гитлеровцы смогли ворваться на её территорию, в живых не было ни одного бойца, фашисты в злобе изуродовали тела павших, их потом зарыли местные жители.
Ушли в Русскую небесную дружину пограничники 17-й заставы под командованием лейтенанта Федора Васильевича Морина (посмертно Герой Советского Союза). Помещение заставы уничтожили первые залпы врага, пограничники заняли окопы: «Рус, сдавайтесь!» - кричали, приближаясь, гитлеровцы. Огонь станкового пулемета сержанта Корочкина заставил их залечь, полетели гранаты, гитлеровцы отступили. Пограничники бились много часов, отбивая атаку за атакой, немцы наносили артиллерийские удары, бросили на них танки, а они всё держались. Кончились боеприпасы, немцы пошли в очередную атаку. И тогда последние восемь (!) бойцов во главе с лейтенантом Мориным, уставшие и израненные, практически оглохшие от взрывов, поднявшись во весь рост, с винтовками наперевес пошли в последнюю рукопашную схватку…
...Им выпал первый -
самый страшный
И самый горький
день войны:
От обороны
рукопашной
И до внезапной тишины.
О, как же надобно
бесстрашно
Свое Отечество
любить,
Чтоб в землю
Так врасти однажды.
Что невозможно
отступить.
В. Н. Гоцуленко
- 8 июля 1941 года был подписан первый за эту войну указ Президиума ВС СССР о присвоении звания Героя летчикам Жукову М. П., Здоровцеву С. И. и Харитонову Т. П., они прикрывали Ленинград. Здоровцев, атакуя бомбардировщики противника, расстрелял боезапас и пошёл на таран. Противника уничтожил, а сам выжил. Харитонов, израсходоавав боезапас, не вышел из боя, а проскользнул вдоль немецкого бомбардировщика и винтом отрубил ему воздушные рули. Противник рухнул, а Харитонов свой самолет благополучно довёл до аэродрома. Жуков зажал своего противника (тоже потратив боезапас) к озеру (прижимая врага самолетом книзу), в итоге немецкий самолет рухнул в Псковское озеро.
- 3 июля в захваченный немцами Минск въехал танк Т-28. Немцы думали, что это трофей, и не трогали его. А в нем сидели советские танкисты: майор Васечкин, старший сержант Дмитрий Малько (участник боев в Испании, воевал с японцами, в Финляндии), курсант Фёдор Наумов, курсант Николай Педан, курсант Сергей (фамилия неизвестна), курсант Александр Рачицкий. Подъехав к ликероводочному заводу, нашли подходящую цель – группа немцев грузила ящики со спиртным, рядом стоял бронеавтомобиль. Немцев расстреляли, БМ сожгли, немцы в городе ещё не поняли что происходит – танк без преследования переехал речку Свислочь, поехал к рынку. Навстречу ехала колонна немецких мотоциклистов, полных жизни, танк пропустил несколько экипажей, потом началось возмездие – немцев расстреливали и давили. Выехав на центральную улицу Минска – Советскую, танк обстрелял немцев у театра, свернул на Пролетарскую – улица была забита пехотой и техникой врага (машины с боеприпасами, оружием, цистерны, кухни). Для немцев начался ад, усеяв улицу трупами и обломками машин, танк двинулся к парку Горького, попутно уничтожив 37-мм пушку. В парке немцы слышали грохот разрывов и стрельбы, но думали, что это налёт авиации, поэтому танк для них стал смертельной неожиданностью. Боезапас пушки иссякал, и танкисты стали прорываться в направлении на Комаровку, затем на Московское шоссе, но уже у выезда из города их подстерегла засада противотанковой батареи. Они попытались прорваться, но после двух удачных попаданий (первые снаряды срикошетили) танк загорелся и остановился, экипаж покинул его. В бою погиб майор, два курсанта; сержант Малько (имевший огромный боевой опыт, да и, видимо, бог войны помог) выбрался из города, встретил окруженцев и вместе с ними вышел из окружения и вернулся в танковые войска, прошел всю войну. Заряжающего Фёдора Наумова спрятали жители, затем он ушёл в партизаны, в 1943 году был ранен и вывезен в тыл. Пулемётчик правой башни Николай Педан попал в плен, до конца войны провел в концлагерях, после освобождения возвращен на службу, демобилизован в 1946 году.
Таких примеров сотни, тысячи – просто удивительно, какую, бывает, мерзость снимают наши киношники (или это план такой!?) вместо того, чтобы снимать ленты, основанные на реальных подвигах наших воинов.
Подведём итоги
Вермахт в первые недели смог одержать верх в тяжелейшей битве, но только тактически и ситуационно. Стратегически же он потерпел поражение именно в первые недели. Каждый час, день он терял темп наступления, тратил возможности и ресурсы – они предназначались не для приграничных боев, а для второго этапа войны - завершения разгрома Красной Армии. Второй этап был должен начаться с 40-го дня войны. В итоге к 40-му дню вермахт, измотанный в Смоленском сражении, перешел к обороне, а на юге только начал наступление на Киев. Выигрывая в сражениях 1941 года, вермахт приносил в жертву ресурсы для будущих сражений.
Красная Армия с самого начала войны одержала стратегическую победу. 11 августа Ф. Гальдер записал: «Общая обстановка всё очевиднее показывает, что колосс-Россия … был нами недооценён». И он прав, Германия совершила стратегическую ошибку, начав войну с СССР, как до неё Франция в 1812 году…
Источники:
Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939-1942 гг.— М., 1968-1971.
Куманев Г. А., Чайковский А. С. Чекисты стояли насмерть. Киев, 1989.
Полак Т., Шоурз К. Асы Сталина: Энциклопедия. М., 2003.
http://che-ratnik.livejournal.com/331020.htmlBn-P.Ru Автор Самсонов Александр
http://topwar.ru/4387-pochemu-nachalo-v ... obeda.html
Во многих фильмах и книгах про Великую Отечественную войну есть значительный перекос в пользу негативных элементов: паника, огромные колонны пленных, стремительное продвижение противника, дезертиры, расстрелы паникёров т. д. Потом только можно удивляться, как вермахт не вошёл в Москву ещё в конце августа.
Но значительно меньше материалов, которые показали бы, что именно в начальный период войны, несмотря на всю его трагичность (в принципе любая война, даже самая победоносная, для кого-то трагедия), были заложены основы победы. Красная Армия воевала намного лучше польской, английско-французской. Наносились контрудары, красноармейцы проявляли массовый героизм (пример Бреста далеко не единственный), дрались лётчики, танкисты, матросы, артиллеристы, пехотинцы, своим упорством и мужеством они выигрывали минуты, часы, дни, которые складывались в месяцы. Была проведена уникальная по своим масштабам и быстроте операция по эвакуации промышленности западных регионов на Восток страны, то есть речи о тотальной панике и дезорганизации быть не может.
Героизм воинов Союза
- Одна из популярных тем начала Великой Отечественной войны тема «уничтожения» наших ВВС в первые часы войны, про то, как немецкие асы пачками сбивали наших летчиков. Но почему бы не вспомнить про героев, которые бились, не щадя себя, и уничтожали противника. Около 10 часов утра в небе у Бреста сошлись в бою 4 истребителя 123-го истребительного авиационного полка (ИАП), их пилотировали молодые лётчики – Можаев, Жидов, Рябцев, Назаров, и 8 немецких истребителей. Жидова подбили сразу, когда он пошел на снижение - его атаковали, чтобы добить. Можаев, прикрывая товарища, сбил один самолет, падающий Жидов зажёг еще одного. Рябцев, израсходовав боекомплект, повел свой самолет на таран, сбил противника, а сам смог выпрыгнуть с парашютом. На глазах защитников Бреста был совершен один из первых таранов Великой Отечественной войны – в тот день уже 9-й. Советские ВВС были живы и дрались, несли страшные потери, но и враг терял пилотов, самолеты.
- Растерянность? Первые контрудары Красная Армия нанесла уже 23-го июня. По врагу ударил 12-й мехкорпус Прибалтийского Особого военного круга, и немецкие войска не выдержали удара и бежали уже в самом начале войны. 23-го части Красной Армии начали наступление под Луцком, Шауляем, Гродно. Мало кто из россиян знает, что в эти дни произошло настоящее танковое побоище в районе Луцк – Броды – Ровно, в нем участвовало примерно 4000 танков. В итоге Красная Армия сорвала планы движения вермахта на Киев и Смоленск – их планировали занять в первую неделю. Наша армия успешно атаковала врага на юге – в районе Румынии, продвижение противника было сорвано.
Вся первая неделя – это не время немецкого триумфа, это время ожесточённого, смертельного сражения, когда решался вопрос - кто победит в войне. Вермахт был на «волосок» от того, чтобы его остановили, и с приходом резервов война бы шла уже на территории Польши, Румынии, Финляндии. Но сыграл свою роль фактор «Павлова» - общая неготовность частей Западного Особого Военного округа и то, что летом 1941 года Красная Армия на 80 % состояла из необученных или недоученных новобранцев. Немецкая же армия уже «вкусила крови», но стратегически Германия проиграла уже в первую неделю. Так, начальник генерального штаба сухопутных войск Гальдер записал очень важную фразу: «В центре полосы группы армий «Центр» наши совершенно перемешавшиеся дивизии прилагают все усилия…». То есть немецкий «стальной каток» совершенно «перемешали» впервые принявшие бой советские новобранцы своими яростными контратаками, контрударами и контрнаступлениями.
- В районе города Лида (рядом с Гродно) на оборону встала 8-я отдельная противотанковая бригада во главе с полковником Стрельбицким. Она держалась почти неделю, до 28-го июня, доблестные артиллеристы уничтожили 60 танков врага.
- На пограничников, по плану «Барбаросса», вермахту отводилось 20-30 минут, но некоторые заставы дрались сутками, неделями. Это учитывая, что пограничники не имели тяжелого вооружения, только стрелковое и гранаты. Но, правда, это были действительно элитные подразделения – 100% укомплектованные, обученные, всегда находившиеся в полной боевой готовности – на границе всегда было неспокойно. Многие в России, благодаря пропаганде либероидов, негативно воспринимают аббревиатуру НКВД, но пограничники тоже были в составе этой структуры. Они дали немцам такой отпор, с которым те ещё не сталкивались в Европе.
Один из самых известных – это бой 91-го Рава-Русского погранотряда. Вот всего несколько эпизодов боя погранотряда: на участке 8-й заставы противник атаковал силами батальона, в ходе ожесточённого боя противнику удалось окружить пограничников. Бойцы во главе с капитаном Строковым заняли оборону вокруг комендатуры, с ними сражался сын старшего лейтенанта Толубева – 12-летний Шура. Он подносил боеприпасы, помогал раненым, передавал сообщения, когда противник вплотную подошел к комендатуре – из пистолета убил двух врагов и захватил автомат. За героизм в этом бою его наградят орденом Красной Звезды, в августе 1945 года, участвуя в боях с японцами в составе 55-го пограничного отряда, он за мужество получит второй орден Красного Знамени. Блокированные пограничники 13 часов отбивали натиск врага, пограничников обстреливали из минометов и пушек, бомбили самолеты, но они держались. Кольцо окружения пробьют и выведут оставшихся бойцов воины-пограничники во главе с лейтенантом Л. Г. Кругловым, при поддержке 2-х танков и батареи 158-го полка 3-й кавалерийской дивизии генерал-майора М. Ф. Малеева.
В тяжелой ситуации был штаб погранотряда, он попал в окружение, посланные с донесением в штаб погранвойск округа две группы бойцов пали в схватке с диверсионными отрядами вермахта. Чтобы знамя не досталось врагу, его решели вынести – выбор пал на жену лейтенанта В. А. Масикова, Любовь Степановна в первых же боях проявила себя как смелый и решительный человек. Она смогла выполнить задачу, вынесла в расположение войск Красной Армии знамя отряда, её представили к ордену Красного Знамени.
Составы 9-й, 10-й линейных застав и резервной заставы, отбиваясь от превосходящих сил противника, отошли к селу Тениаска, сюда же подошла на помощь манёвренная группа. В 10 часов противник атаковал силами батальона, но под огнем пограничников отошел. Бой шёл несколько часов, атаки пехоты сменялись минометно-артиллерийским огнем и ударами авиации. Но пограничники держались, в 13 часов на помощь подошли подразделения 244-го полка 41-й стрелковой дивизии и 158-го полка 3-й кавалерийской дивизии. Вместе с ними пограничники выбили врага к Государственной границе.
Совершенно неизвестными остались подробности гибели пограничников 3-х линейных застав, двух застав маневренных групп. Известно только, что они вели жестокие бои, сдерживали врага до последней возможности, и ни один пограничник там в живых не остался.
До последнего человека дралась 3-я застава, «горела земля», но они стояли. Когда гитлеровцы смогли ворваться на её территорию, в живых не было ни одного бойца, фашисты в злобе изуродовали тела павших, их потом зарыли местные жители.
Ушли в Русскую небесную дружину пограничники 17-й заставы под командованием лейтенанта Федора Васильевича Морина (посмертно Герой Советского Союза). Помещение заставы уничтожили первые залпы врага, пограничники заняли окопы: «Рус, сдавайтесь!» - кричали, приближаясь, гитлеровцы. Огонь станкового пулемета сержанта Корочкина заставил их залечь, полетели гранаты, гитлеровцы отступили. Пограничники бились много часов, отбивая атаку за атакой, немцы наносили артиллерийские удары, бросили на них танки, а они всё держались. Кончились боеприпасы, немцы пошли в очередную атаку. И тогда последние восемь (!) бойцов во главе с лейтенантом Мориным, уставшие и израненные, практически оглохшие от взрывов, поднявшись во весь рост, с винтовками наперевес пошли в последнюю рукопашную схватку…
...Им выпал первый -
самый страшный
И самый горький
день войны:
От обороны
рукопашной
И до внезапной тишины.
О, как же надобно
бесстрашно
Свое Отечество
любить,
Чтоб в землю
Так врасти однажды.
Что невозможно
отступить.
В. Н. Гоцуленко
- 8 июля 1941 года был подписан первый за эту войну указ Президиума ВС СССР о присвоении звания Героя летчикам Жукову М. П., Здоровцеву С. И. и Харитонову Т. П., они прикрывали Ленинград. Здоровцев, атакуя бомбардировщики противника, расстрелял боезапас и пошёл на таран. Противника уничтожил, а сам выжил. Харитонов, израсходоавав боезапас, не вышел из боя, а проскользнул вдоль немецкого бомбардировщика и винтом отрубил ему воздушные рули. Противник рухнул, а Харитонов свой самолет благополучно довёл до аэродрома. Жуков зажал своего противника (тоже потратив боезапас) к озеру (прижимая врага самолетом книзу), в итоге немецкий самолет рухнул в Псковское озеро.
- 3 июля в захваченный немцами Минск въехал танк Т-28. Немцы думали, что это трофей, и не трогали его. А в нем сидели советские танкисты: майор Васечкин, старший сержант Дмитрий Малько (участник боев в Испании, воевал с японцами, в Финляндии), курсант Фёдор Наумов, курсант Николай Педан, курсант Сергей (фамилия неизвестна), курсант Александр Рачицкий. Подъехав к ликероводочному заводу, нашли подходящую цель – группа немцев грузила ящики со спиртным, рядом стоял бронеавтомобиль. Немцев расстреляли, БМ сожгли, немцы в городе ещё не поняли что происходит – танк без преследования переехал речку Свислочь, поехал к рынку. Навстречу ехала колонна немецких мотоциклистов, полных жизни, танк пропустил несколько экипажей, потом началось возмездие – немцев расстреливали и давили. Выехав на центральную улицу Минска – Советскую, танк обстрелял немцев у театра, свернул на Пролетарскую – улица была забита пехотой и техникой врага (машины с боеприпасами, оружием, цистерны, кухни). Для немцев начался ад, усеяв улицу трупами и обломками машин, танк двинулся к парку Горького, попутно уничтожив 37-мм пушку. В парке немцы слышали грохот разрывов и стрельбы, но думали, что это налёт авиации, поэтому танк для них стал смертельной неожиданностью. Боезапас пушки иссякал, и танкисты стали прорываться в направлении на Комаровку, затем на Московское шоссе, но уже у выезда из города их подстерегла засада противотанковой батареи. Они попытались прорваться, но после двух удачных попаданий (первые снаряды срикошетили) танк загорелся и остановился, экипаж покинул его. В бою погиб майор, два курсанта; сержант Малько (имевший огромный боевой опыт, да и, видимо, бог войны помог) выбрался из города, встретил окруженцев и вместе с ними вышел из окружения и вернулся в танковые войска, прошел всю войну. Заряжающего Фёдора Наумова спрятали жители, затем он ушёл в партизаны, в 1943 году был ранен и вывезен в тыл. Пулемётчик правой башни Николай Педан попал в плен, до конца войны провел в концлагерях, после освобождения возвращен на службу, демобилизован в 1946 году.
Таких примеров сотни, тысячи – просто удивительно, какую, бывает, мерзость снимают наши киношники (или это план такой!?) вместо того, чтобы снимать ленты, основанные на реальных подвигах наших воинов.
Подведём итоги
Вермахт в первые недели смог одержать верх в тяжелейшей битве, но только тактически и ситуационно. Стратегически же он потерпел поражение именно в первые недели. Каждый час, день он терял темп наступления, тратил возможности и ресурсы – они предназначались не для приграничных боев, а для второго этапа войны - завершения разгрома Красной Армии. Второй этап был должен начаться с 40-го дня войны. В итоге к 40-му дню вермахт, измотанный в Смоленском сражении, перешел к обороне, а на юге только начал наступление на Киев. Выигрывая в сражениях 1941 года, вермахт приносил в жертву ресурсы для будущих сражений.
Красная Армия с самого начала войны одержала стратегическую победу. 11 августа Ф. Гальдер записал: «Общая обстановка всё очевиднее показывает, что колосс-Россия … был нами недооценён». И он прав, Германия совершила стратегическую ошибку, начав войну с СССР, как до неё Франция в 1812 году…
Источники:
Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск 1939-1942 гг.— М., 1968-1971.
Куманев Г. А., Чайковский А. С. Чекисты стояли насмерть. Киев, 1989.
Полак Т., Шоурз К. Асы Сталина: Энциклопедия. М., 2003.
http://che-ratnik.livejournal.com/331020.htmlBn-P.Ru Автор Самсонов Александр
http://topwar.ru/4387-pochemu-nachalo-v ... obeda.html
Про танк В Минске ваще звиздец как круо!
186: Magnum:
>Про танк В Минске ваще звиздец как круо!
...Майор вместе с одним курсантом расположился в центральной башне, Николай Педан — в правой, у пулемета; широкоплечий курсант — в левой, и еще один курсант — у тыльного пулемета. Мы вступали в город во всеоружии, в готовности в любую минуту открыть огонь.
Проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь было много предприятий, но все их корпуса стояли теперь полуразрушенными, с темными проемами дверей и окон. Потом наша машина поравнялась с длинным темно-красным зданием ликеро-водочного завода. Вот здесь мы и увидели первых фашистов. Их было десятка два. Немецкие солдаты грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно появившийся одинокий танк.
Когда до сгрудившихся у грузовика немцев осталось метров пятьдесят, заработала правая башня танка. Николай ударил по фашистам из пулемета. Я видел в смотровую щель, как гитлеровцы падали у автомашины. Некоторые пытались было вскарабкаться на высокую арку ворот и спрятаться во дворе, но это не удалось. Буквально за несколько минут с группой фашистов было покончено. Я направил танк на грузовик и раздавил его вместе с ящиками водки и вина.
Затем мы переехали по деревянному мостику через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, ныне Ульяновскую, улицу. Миновали рынок (там теперь находится стадион), и вдруг из-за угла улицы Ленина навстречу выскочила колонна мотоциклистов. Фашисты двигались как на параде — ровными рядами, у тех, кто за рулем, локти широко расставлены, на лицах — наглая уверенность.
Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но вот я почувствовал его руку на левом плече — и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк направо. Свернувших мотоциклистов постигла та же участь. Я видел в смотровое отверстие перекошенные от ужаса лица гитлеровцев. Лишь на мгновение появлялись они перед моим взором и тут же исчезали под корпусом танка. Те из мотоциклистов, которые шли в середине и хвосте колонны, пытались развернуться назад, но их настигали пулеметные очереди из танка.
За считанные минуты колонна оказалась полностью разгромленной. Пулеметы смолкли, я вывел танк на середину улицы и тут снова ощутил поглаживание руки майора — он [334] благодарил за умелые маневры при разгроме вражеской колонны.
Начался крутой подъем на улице Энгельса. Дома горели, стлался вокруг дым пожарищ. Поравнялись со сквером у театра имени Янки Купалы и обстреляли группу фашистов, скопившихся там. Ведя на ходу огонь, мы вырвались наконец на центральную — Советскую улицу. Повернув направо, я повел танк вперед по узкой улице, изрытой воронками, усыпанной обломками зданий и битым кирпичом.
Когда спустились вниз, возле окружного Дома Красной Армии я получил команду от майора повернуть направо. Свернул на Пролетарскую улицу, которая теперь носит имя Янки Купалы, и вынужден был остановиться. Вся улица оказалась забитой вражеской техникой: вдоль нее стояли машины с оружием и боеприпасами, автоцистерны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки.
Т-28 открыл по врагу огонь из всех своих средств. Майор прильнул к прицелу пушки, посылал в скопления машин снаряд за снарядом, а курсанты расстреливали противника из пулеметов. На меня дождем сыпались горячие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские машины, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекинулось через Свислочь на деревья парка.
Фашисты обезумели. Они бегали по берегу реки, прятались за деревья, за развалины зданий. Я заметил, как какой-то спятивший от страха гитлеровец пытался влезть в канализационный колодец. Другой втиснулся в сломанную водозаборную решетку и тоже получил пулю. Всюду врагов настигал огонь нашего танка. Пулеметные очереди косили гитлеровцев, не давая им возможности опомниться, прийти в себя, сея панику.
Почти вся вражеская колонна, запрудившая Пролетарскую улицу, была разметана, будто по ней прошелся смерч. Всюду валялись горящие обломки машин, развороченные автоцистерны. И трупы, трупы фашистских солдат и офицеров.
Майор дал команду развернуться. Я снова выехал на Советскую улицу и повернул вправо. Проехали мост через Свислочь, мимо электростанции. Здесь справа, в парке имени Горького, заметили новое скопление противника. Под густыми кронами деревьев стояли десятка два автомашин, несколько танков и самоходок. Возле них толпились гитлеровцы. Они тревожно задирали вверх головы, ожидая налета советских самолетов: со стороны Пролетарской улицы все еще доносились глухие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбежку. Но опасность подстерегала фашистов не с неба, а с земли. Так же как и на Пролетарской, первой заговорила пушка нашего танка, вслед за ней ударили пулеметы центральной и правой башен. И снова, как уже было, начали рваться боеприпасы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.
— Осталось шесть снарядов! — крикнул заряжающий.
— Прекратить огонь, полный вперед! — скомандовал майор.
Я включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехали Круглую площадь, преодолели подъем. Поравнялись с Долгобродской. Укрытые броней, мы не могли видеть, как за действиями нашего танка наблюдали горожане. Но мы сердцем чувствовали, что рейд много значит для попавших в неволю советских людей. И все же я замечал в смотровое отверстие, как кое-где из развалин высовывались наши советские люди, они улыбались и махали нам руками. Танк поднялся на гребень улицы, и я увидел впереди Комаровку — деревянные домики, рынок, развилку дорог. Обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. Будет улица Пушкина, а там и Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорваться?»
Но не удалось! В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заметил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и осколки дождем осыпали машину.
«Противотанковое орудие, — определил я по выстрелу, — Очухались фашисты, поняли, что мы одни, и теперь бьют почти в упор, по борту... Сколько их там?»
По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетил. В этот момент я почувствовал, что майор дергает меня за воротник — просит прибавить газу. Однако прибавлять больше было нельзя. Танк и без того шел на предельной скорости. Я старался выжать из машины все, на что она была способна. Отчаянно маневрируя, в кольце разрывов Т-28 мчался вперед и, казалось, был заговоренным. Я понимал, что необходимо проскочить кладбище, а там дома помешают артиллеристам вести огонь прямой наводкой.
Мы приближались к Комаровке, и впереди уже видна была спасительная развилка дорог. Еще минута-другая... И в это мгновение невероятной силы удар потряс танк. Машина наполнилась дымом и смрадом. Кто-то отчаянно вскрикнул, кто-то зло выругался. Я понял, что случилось: снаряд попал в моторное отделение, пробил кормовую плиту и вызвал пожар. Однако танк, даже объятый пламенем и дымом, продолжал двигаться, пока новый удар не заставил его остановиться окончательно.
Перед глазами у меня поплыли разноцветные круги, уши заложило, а по лицу потекла кровь: осколок снаряда скользнул по голове.
— Покинуть машину! — приказал майор.
Я через люк механика-водителя выбрался наружу и осмотрелся. Наш Т-28, поднимая к небу столб черного дыма, стоял у самой комаровской развилки. Неподалеку разорвалось еще несколько снарядов, а слева, со стороны Красной улицы, по танку стреляли автоматчики, и пули цокали по броне, выбивали крохотные искорки на брусчатке мостовой. «Куда же бежать?» — подумал я. И как бы в ответ на свой вопрос услышал голос майора:
— Живо в огороды...
Я увидел майора, отползавшего от танка и отстреливавшегося из пистолета. Из башни выбрались двое курсантов, но один был сразу убит, а другой, кажется Николай, пополз к забору. Я тоже побежал через улицу, вскочил во двор какого-то дома из красного кирпича, заметив на нем табличку «Минская юридическая школа». Во дворе отдышался, присел. Кровь по-прежнему текла по лицу, я стер ее носовым платком и зажал рану. Голова гудела, все плыло вокруг в каком-то тумане. Последнее, что осталось в памяти, — это сильный грохот в той стороне, где остался наш танк, — взорвались последние снаряды...
>Про танк В Минске ваще звиздец как круо!
...Майор вместе с одним курсантом расположился в центральной башне, Николай Педан — в правой, у пулемета; широкоплечий курсант — в левой, и еще один курсант — у тыльного пулемета. Мы вступали в город во всеоружии, в готовности в любую минуту открыть огонь.
Проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь было много предприятий, но все их корпуса стояли теперь полуразрушенными, с темными проемами дверей и окон. Потом наша машина поравнялась с длинным темно-красным зданием ликеро-водочного завода. Вот здесь мы и увидели первых фашистов. Их было десятка два. Немецкие солдаты грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно появившийся одинокий танк.
Когда до сгрудившихся у грузовика немцев осталось метров пятьдесят, заработала правая башня танка. Николай ударил по фашистам из пулемета. Я видел в смотровую щель, как гитлеровцы падали у автомашины. Некоторые пытались было вскарабкаться на высокую арку ворот и спрятаться во дворе, но это не удалось. Буквально за несколько минут с группой фашистов было покончено. Я направил танк на грузовик и раздавил его вместе с ящиками водки и вина.
Затем мы переехали по деревянному мостику через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, ныне Ульяновскую, улицу. Миновали рынок (там теперь находится стадион), и вдруг из-за угла улицы Ленина навстречу выскочила колонна мотоциклистов. Фашисты двигались как на параде — ровными рядами, у тех, кто за рулем, локти широко расставлены, на лицах — наглая уверенность.
Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но вот я почувствовал его руку на левом плече — и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк направо. Свернувших мотоциклистов постигла та же участь. Я видел в смотровое отверстие перекошенные от ужаса лица гитлеровцев. Лишь на мгновение появлялись они перед моим взором и тут же исчезали под корпусом танка. Те из мотоциклистов, которые шли в середине и хвосте колонны, пытались развернуться назад, но их настигали пулеметные очереди из танка.
За считанные минуты колонна оказалась полностью разгромленной. Пулеметы смолкли, я вывел танк на середину улицы и тут снова ощутил поглаживание руки майора — он [334] благодарил за умелые маневры при разгроме вражеской колонны.
Начался крутой подъем на улице Энгельса. Дома горели, стлался вокруг дым пожарищ. Поравнялись со сквером у театра имени Янки Купалы и обстреляли группу фашистов, скопившихся там. Ведя на ходу огонь, мы вырвались наконец на центральную — Советскую улицу. Повернув направо, я повел танк вперед по узкой улице, изрытой воронками, усыпанной обломками зданий и битым кирпичом.
Когда спустились вниз, возле окружного Дома Красной Армии я получил команду от майора повернуть направо. Свернул на Пролетарскую улицу, которая теперь носит имя Янки Купалы, и вынужден был остановиться. Вся улица оказалась забитой вражеской техникой: вдоль нее стояли машины с оружием и боеприпасами, автоцистерны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки.
Т-28 открыл по врагу огонь из всех своих средств. Майор прильнул к прицелу пушки, посылал в скопления машин снаряд за снарядом, а курсанты расстреливали противника из пулеметов. На меня дождем сыпались горячие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские машины, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекинулось через Свислочь на деревья парка.
Фашисты обезумели. Они бегали по берегу реки, прятались за деревья, за развалины зданий. Я заметил, как какой-то спятивший от страха гитлеровец пытался влезть в канализационный колодец. Другой втиснулся в сломанную водозаборную решетку и тоже получил пулю. Всюду врагов настигал огонь нашего танка. Пулеметные очереди косили гитлеровцев, не давая им возможности опомниться, прийти в себя, сея панику.
Почти вся вражеская колонна, запрудившая Пролетарскую улицу, была разметана, будто по ней прошелся смерч. Всюду валялись горящие обломки машин, развороченные автоцистерны. И трупы, трупы фашистских солдат и офицеров.
Майор дал команду развернуться. Я снова выехал на Советскую улицу и повернул вправо. Проехали мост через Свислочь, мимо электростанции. Здесь справа, в парке имени Горького, заметили новое скопление противника. Под густыми кронами деревьев стояли десятка два автомашин, несколько танков и самоходок. Возле них толпились гитлеровцы. Они тревожно задирали вверх головы, ожидая налета советских самолетов: со стороны Пролетарской улицы все еще доносились глухие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбежку. Но опасность подстерегала фашистов не с неба, а с земли. Так же как и на Пролетарской, первой заговорила пушка нашего танка, вслед за ней ударили пулеметы центральной и правой башен. И снова, как уже было, начали рваться боеприпасы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.
— Осталось шесть снарядов! — крикнул заряжающий.
— Прекратить огонь, полный вперед! — скомандовал майор.
Я включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехали Круглую площадь, преодолели подъем. Поравнялись с Долгобродской. Укрытые броней, мы не могли видеть, как за действиями нашего танка наблюдали горожане. Но мы сердцем чувствовали, что рейд много значит для попавших в неволю советских людей. И все же я замечал в смотровое отверстие, как кое-где из развалин высовывались наши советские люди, они улыбались и махали нам руками. Танк поднялся на гребень улицы, и я увидел впереди Комаровку — деревянные домики, рынок, развилку дорог. Обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. Будет улица Пушкина, а там и Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорваться?»
Но не удалось! В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заметил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и осколки дождем осыпали машину.
«Противотанковое орудие, — определил я по выстрелу, — Очухались фашисты, поняли, что мы одни, и теперь бьют почти в упор, по борту... Сколько их там?»
По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетил. В этот момент я почувствовал, что майор дергает меня за воротник — просит прибавить газу. Однако прибавлять больше было нельзя. Танк и без того шел на предельной скорости. Я старался выжать из машины все, на что она была способна. Отчаянно маневрируя, в кольце разрывов Т-28 мчался вперед и, казалось, был заговоренным. Я понимал, что необходимо проскочить кладбище, а там дома помешают артиллеристам вести огонь прямой наводкой.
Мы приближались к Комаровке, и впереди уже видна была спасительная развилка дорог. Еще минута-другая... И в это мгновение невероятной силы удар потряс танк. Машина наполнилась дымом и смрадом. Кто-то отчаянно вскрикнул, кто-то зло выругался. Я понял, что случилось: снаряд попал в моторное отделение, пробил кормовую плиту и вызвал пожар. Однако танк, даже объятый пламенем и дымом, продолжал двигаться, пока новый удар не заставил его остановиться окончательно.
Перед глазами у меня поплыли разноцветные круги, уши заложило, а по лицу потекла кровь: осколок снаряда скользнул по голове.
— Покинуть машину! — приказал майор.
Я через люк механика-водителя выбрался наружу и осмотрелся. Наш Т-28, поднимая к небу столб черного дыма, стоял у самой комаровской развилки. Неподалеку разорвалось еще несколько снарядов, а слева, со стороны Красной улицы, по танку стреляли автоматчики, и пули цокали по броне, выбивали крохотные искорки на брусчатке мостовой. «Куда же бежать?» — подумал я. И как бы в ответ на свой вопрос услышал голос майора:
— Живо в огороды...
Я увидел майора, отползавшего от танка и отстреливавшегося из пистолета. Из башни выбрались двое курсантов, но один был сразу убит, а другой, кажется Николай, пополз к забору. Я тоже побежал через улицу, вскочил во двор какого-то дома из красного кирпича, заметив на нем табличку «Минская юридическая школа». Во дворе отдышался, присел. Кровь по-прежнему текла по лицу, я стер ее носовым платком и зажал рану. Голова гудела, все плыло вокруг в каком-то тумане. Последнее, что осталось в памяти, — это сильный грохот в той стороне, где остался наш танк, — взорвались последние снаряды...
185: BadBlock:
187: BadBlock:
Большое спасибо, как всегда очень познавательно.
187: BadBlock:
Большое спасибо, как всегда очень познавательно.
Историк пишет:
Наши цели на начальный период войны:
1. Сбить темп немецкого наступления и не дать им осуществить Блицкриг.
2. Эвакуировать промышленность и развернуть военно-промышленный потенциал по максимуму.
3. Перехватить инициативу.
Цели немцев:
1. Уничтожить РККА в приграничных сражениях.
2. Захватом основных промышленных и транспортных центров лишить СССР возможности продолжать войну.
3. В октябре 1941 года завершить войну полным разгромом СССР.
Кто достиг поставленных целей?
Просто чайники от истории путают и называют проигрыш пограничных сражений и сражений первого периода войны (что было неизбежно в силу соотношения сил) "позорным просёром начала войны".
-
Rectopedis_Erectus
На сайте "Наша победа" отличная серия плакатов на тему ВОВ. Вот бы к 9 мая их по городу на билбордах увидеть!
Остальные тут: http://www.9may.ru/postcards
Остальные тут: http://www.9may.ru/postcards
Небольшая заметка про бои за Зееловские высоты
http://dr-guillotin.livejournal.com/95544.html
С архивными и современными фотографиями.
http://dr-guillotin.livejournal.com/95544.html
С архивными и современными фотографиями.
Расцвеченное.
"Soviet artillery troops eat lunch near the 76.2-mm ZIS-3 on the outskirts of Berlin, April 1945"
"Soviet artillery troops eat lunch near the 76.2-mm ZIS-3 on the outskirts of Berlin, April 1945"
Памяти Талгата Бегельдинова
Вчера, 10 ноября, в Алма-Ате умер дважды Герой Советского Союза Талгат Бегельдинов — последний дважды Герой Советского Союза, заслуживший обе геройские звезды на Великой Отечественной, и последний Герой-казах.
Из наградного листа к первому ордену Талгата — Отечественной войны II степени, — подписанному после десятого боевого вылета лётчика:
Довольно сухие строки представления к званию дважды Героя разворачивают буквально эпическую картину боевой работы Талгата Бегельдинова...
Дальше: http://pobeda.oper.ru/news/read.php?t=1051614441
Вчера, 10 ноября, в Алма-Ате умер дважды Герой Советского Союза Талгат Бегельдинов — последний дважды Герой Советского Союза, заслуживший обе геройские звезды на Великой Отечественной, и последний Герой-казах.
Из наградного листа к первому ордену Талгата — Отечественной войны II степени, — подписанному после десятого боевого вылета лётчика:
За рамками наградного документа осталось то, что из девятки вышедших на задание штурмовиков после этого боя на свой аэродром вернулся только сержант Бегельдинов, сумевший посадить серьёзно повреждённую машину; в бою погибли пять лётчиков. 5 мая 1943 года в одном из вылетов Бегельдинов был сбит над немецким тылом; выпрыгнуть удалось и ему, и стрелку, но при переходе линии фронта стрелок подорвался на мине и погиб, Бегельдинов же дошёл до своих, хотя и был ранен в ногу.7 марта 1943 г. при выходе из атаки цели группу Илов атаковали до 30 истребителей Ме-109. Лётчики смело вступили в воздушный бой с истребителями противника. Проявив мужество [и] грамотный манёвр, т. Бегельдинов мастерски защищал товарищей от атак истербителей противника. В бою он метким огнём сбил 1 Ме-109 противника. Всего группа в этом тяжёлом и неравном бою сбила 3 истребителя Ме-109, что подтверждено присланным сообщением наземных войск.
Довольно сухие строки представления к званию дважды Героя разворачивают буквально эпическую картину боевой работы Талгата Бегельдинова...
Дальше: http://pobeda.oper.ru/news/read.php?t=1051614441
Чтоб в теме про выборы не флудить, запощу тут.
http://www.wio.ru/tank/oz/7gottb.htm
Потом даже на модельках рисовали:
Вот тут, правда, с ошибкой нарисовано:
http://www.wio.ru/tank/oz/7gottb.htm
ИС-2, 7-я Гвардейская отдельная тяжелая танковая бригада. Тактический опознавательный знак - идущий медведь.
Полоса на башне - для быстрого воздушного опознавания союзниками в ходе берлинской операции.
Потом даже на модельках рисовали:
Вот тут, правда, с ошибкой нарисовано:
-
Е.В.Гений
- Архивариус
- Поблагодарили: 11 раз
А сегодня - 70 лет со дня Парада Победы на Красной площади в Москве.
Предположительно конец августа - начало сентября 1941 года.
Было и такие.
Палач. Настоящая история Тоньки-пулемётчицы
Женщина, ради спасения собственной жизни служившая палачом у гитлеровцев, три десятилетия успешно выдавала себя за героиню войны.
Казус с фамилией
Антонина Макарова родилась в 1921 году на Смоленщине, в деревне Малая Волковка, в большой крестьянской семье Макара Парфёнова. Училась в сельской школе, и именно там произошёл эпизод, повлиявший на ее дальнейшую жизнь. Когда Тоня пришла в первый класс, то из-за стеснительности не могла назвать свою фамилию — Парфёнова. Одноклассники же стали кричать «Да Макарова она!», имея в виду, что отца Тони зовут Макар.
Так, с лёгкой руки учительницы, на тот момент едва ли не единственного грамотного в деревне человека, в семье Парфёновых появилась Тоня Макарова.
Училась девочка прилежно, со старанием. Была у неё и своя революционная героиня — Анка-пулемётчица. У этого кинообраза был реальный протип — санитарка чапаевской дивизии Мария Попова, которой однажды в бою действительно пришлось заменить убитого пулемётчика.
Окончив школу, Антонина отправилась учиться в Москву, где её и застало начало Великой Отечественной войны. На фронт девушка отправилась добровольцем.
Походная жена окруженца
На долю 19-летней комсомолки Макаровой выпали все ужасы печально известного «Вяземского котла».
После тяжелейших боёв в полном окружении из всей части рядом с молодой санитаркой Тоней оказался лишь солдат Николай Федчук. С ним она и бродила по местным лесам, просто пытаясь выжить. Партизан они не искали, к своим пробиться не пытались — кормились, чем придётся, порой воровали. Солдат с Тоней не церемонился, сделав её своей «походной женой». Антонина и не сопротивлялась — она просто хотела жить.
В январе 1942 года они вышли к деревне Красный Колодец, и тут Федчук признался, что женат и поблизости живёт его семья. Он оставил Тоню одну.
Из Красного Колодца Тоню не гнали, однако у местных жителей и так было полно забот. А чужая девушка не стремилась уйти к партизанам, не рвалась пробиваться к нашим, а норовила закрутить любовь с кем-то из оставшихся в селе мужчин. Настроив местных против себя, Тоня вынуждена была уйти.
Убийца с окладом
Блуждания Тони Макаровой завершились в районе посёлка Локоть на Брянщине. Здесь действовала печально известная «Локотская республика» — административно-территориальное образование русских коллаборационистов. По сути своей, это были те же немецкие холуи, что и в других местах, только более чётко официально оформленные.
Полицейский патруль задержал Тоню, однако партизанку или подпольщицу в ней не заподозрили. Она приглянулась полицаям, которые взяли её к себе, напоили, накормили и изнасиловали. Впрочем, последнее весьма относительно — девушка, хотевшая только выжить, была согласна на всё.
Роль проститутки при полицаях Тоня выполняла недолго — однажды её, пьяную, вывели во двор и положили за станковый пулемёт «максим». Перед пулемётом стояли люди — мужчины, женщины, старики, дети. Ей приказали стрелять. Для Тони, прошедшей не только курсы медсестёр, но и пулемётчиц, это не составляло большого труда. Правда, вусмерть пьяная женщина не очень понимала, что делает. Но, тем не менее, с задачей справилась.
На следующий день Макарова узнала, что она теперь официальное лицо — палач с окладом в 30 немецких марок и со своей койкой.
Локотская республика безжалостно боролась с врагами нового порядка — партизанами, подпольщиками, коммунистами, прочими неблагонадёжными элементами, а также членами их семей. Арестованных сгоняли в сарай, выполнявший роль тюрьмы, а утром выводили на расстрел.
В камеру вмещалось 27 человек, и всех их необходимо было ликвидировать, дабы освободить места для новых.
Браться за эту работу не хотели ни немцы, ни даже полицаи из местных. И тут очень кстати пришлась появившаяся из ниоткуда Тоня с её способностями к стрельбе.
Девушка не сошла с ума, а наоборот, сочла, что её мечта сбылась. И пусть Анка расстреливала врагов, а она расстреливает женщин и детей — война всё спишет! Зато её жизнь наконец-то наладилась.
1500 загубленных жизней
Распорядок дня Антонины Макаровой был таков: утром расстрел 27 человек из пулемёта, добивание выживших из пистолета, чистка оружия, вечером шнапс и танцы в немецком клубе, а ночью любовь с каким-нибудь смазливым немчиком или, на худой конец, с полицаем.
В качестве поощрения ей разрешали забирать вещи убитых. Так Тоня обзавелась кучей нарядов, которые, правда, приходилось чинить — носить сразу мешали следы крови и дырки от пуль.
Впрочем, иногда Тоня допускала «брак» — нескольким детям удалось уцелеть, потому что из-за их маленького роста пули проходили поверх головы. Детей вывезли вместе с трупами местные жители, хоронившие убитых, и передали партизанам. Слухи о женщине-палаче, «Тоньке-пулемётчице», «Тоньке-москвичке» поползли по округе. Местные партизаны даже объявили охоту на палача, однако добраться до неё не смогли.
Всего жертвами Антонины Макаровой стали около 1500 человек.
К лету 1943 года жизнь Тони вновь сделала крутой поворот — Красная Армия двинулась на Запад, приступив к освобождению Брянщины. Девушке это не сулило ничего хорошего, но тут она очень кстати заболела сифилисом, и немцы отправили её в тыл, дабы она не перезаражала "доблестных" сынов Великой Германии.
Заслуженный ветеран вместо военной преступницы
В немецком госпитале, впрочем, тоже скоро стало неуютно — советские войска приближались настолько быстро, что эвакуировать успевали только немцев, а до пособников дела уже не было.
Поняв это, Тоня сбежала из госпиталя, вновь оказавшись в окружении, но теперь уже советском. Но навыки выживания были отточены — она сумела добыть документы, доказывавшие, что всё это время Макарова была санитаркой в советском госпитале.
Антонина благополучно сумела поступить на службу в советский госпиталь, где в начале 1945 года в неё влюбился молоденький солдат, настоящий герой войны.
Парень сделал Тоне предложение, она ответила согласием, и, поженившись, молодые после окончания войны уехали в белорусский город Лепель, на родину мужа.
Так исчезла женщина-палач Антонина Макарова, а её место заняла заслуженный ветеран Антонина Гинзбург.
Её искали тридцать лет
О чудовищных деяниях «Тоньки-пулемётчицы» советские следователи узнали сразу после освобождения Брянщины. В братских могилах нашли останки около полутора тысяч человек, но личности удалось установить лишь у двухсот.
Допрашивали свидетелей, проверяли, уточняли — но на след женщины-карателя напасть не могли.
Тем временем Антонина Гинзбург вела обычную жизнь советского человека — жила, работала, воспитывала двух дочерей, даже встречалась со школьниками, рассказывая о своём героическом военном прошлом. Разумеется, не упоминая о деяниях «Тоньки-пулемётчицы».
КГБ потратил на её поиски больше трёх десятилетий, но нашёл почти случайно. Некий гражданин Парфёнов, собираясь за границу, подал анкеты с данными о родственниках. Там-то среди сплошных Парфёновых в качестве родной сестры почему-то значилась Антонина Макарова, по мужу Гинзбург.
Да, как же помогла Тоне та ошибка учительницы, сколько лет она благодаря ей оставалась в недосягаемости от правосудия!
Оперативники КГБ работали ювелирно — обвинить в подобных злодеяниях невинного человека было нельзя. Антонину Гинзбург проверяли со всех сторон, тайно привозили в Лепель свидетелей, даже бывшего полицая-любовника. И лишь после того, как все они подтвердили, что Антонина Гинзбург и есть «Тонька-пулемётчица», её арестовали.
Она не отпиралась, рассказывала обо всём спокойно, говорила, что кошмары её не мучили. Ни с дочерьми, ни с мужем общаться не захотела. А супруг-фронтовик бегал по инстанциям, грозил жалобой Брежневу, даже в ООН — требовал освобождения жены. Ровно до тех пор, пока следователи не решились рассказать ему, в чём обвиняется его любимая Тоня.
После этого молодцеватый, бравый ветеран поседел и постарел за одну ночь. Семья отреклась от Антонины Гинзбург и уехала из Лепеля. Того, что пришлось пережить этим людям, врагу не пожелаешь.
Возмездие
Антонину Макарову-Гинзбург судили в Брянске осенью 1978 года. Это был последний крупный процесс над изменниками Родины в СССР и единственный процесс над женщиной-карателем.
Сама Антонина была убеждена, что за давностью лет наказание не может быть чересчур строгим, полагала даже, что она получит условный срок. Жалела только о том, что из-за позора снова нужно переезжать и менять работу. Даже следователи, зная о послевоенной образцовой биографии Антонины Гинзбург, полагали, что суд проявит снисхождение. Тем более, что 1979 год был объявлен в СССР Годом Женщины.
Однако 20 ноября 1978 года суд приговорил Антонину Макарову-Гинзбург к высшей мере наказания — расстрелу.
На суде была доказана документально её вина в убийстве 168 человек из тех, чьи личности удалось установить. Ещё более 1300 так и остались неизвестными жертвами «Тоньки-пулемётчицы». Есть преступления, которые невозможно простить.
В шесть утра 11 августа 1979 года, после того, как были отклонены все прошения о помиловании, приговор в отношении Антонины Макаровой-Гинзбург был приведён в исполнение.
Палач. Настоящая история Тоньки-пулемётчицы
Женщина, ради спасения собственной жизни служившая палачом у гитлеровцев, три десятилетия успешно выдавала себя за героиню войны.
Казус с фамилией
Антонина Макарова родилась в 1921 году на Смоленщине, в деревне Малая Волковка, в большой крестьянской семье Макара Парфёнова. Училась в сельской школе, и именно там произошёл эпизод, повлиявший на ее дальнейшую жизнь. Когда Тоня пришла в первый класс, то из-за стеснительности не могла назвать свою фамилию — Парфёнова. Одноклассники же стали кричать «Да Макарова она!», имея в виду, что отца Тони зовут Макар.
Так, с лёгкой руки учительницы, на тот момент едва ли не единственного грамотного в деревне человека, в семье Парфёновых появилась Тоня Макарова.
Училась девочка прилежно, со старанием. Была у неё и своя революционная героиня — Анка-пулемётчица. У этого кинообраза был реальный протип — санитарка чапаевской дивизии Мария Попова, которой однажды в бою действительно пришлось заменить убитого пулемётчика.
Окончив школу, Антонина отправилась учиться в Москву, где её и застало начало Великой Отечественной войны. На фронт девушка отправилась добровольцем.
Походная жена окруженца
На долю 19-летней комсомолки Макаровой выпали все ужасы печально известного «Вяземского котла».
После тяжелейших боёв в полном окружении из всей части рядом с молодой санитаркой Тоней оказался лишь солдат Николай Федчук. С ним она и бродила по местным лесам, просто пытаясь выжить. Партизан они не искали, к своим пробиться не пытались — кормились, чем придётся, порой воровали. Солдат с Тоней не церемонился, сделав её своей «походной женой». Антонина и не сопротивлялась — она просто хотела жить.
В январе 1942 года они вышли к деревне Красный Колодец, и тут Федчук признался, что женат и поблизости живёт его семья. Он оставил Тоню одну.
Из Красного Колодца Тоню не гнали, однако у местных жителей и так было полно забот. А чужая девушка не стремилась уйти к партизанам, не рвалась пробиваться к нашим, а норовила закрутить любовь с кем-то из оставшихся в селе мужчин. Настроив местных против себя, Тоня вынуждена была уйти.
Убийца с окладом
Блуждания Тони Макаровой завершились в районе посёлка Локоть на Брянщине. Здесь действовала печально известная «Локотская республика» — административно-территориальное образование русских коллаборационистов. По сути своей, это были те же немецкие холуи, что и в других местах, только более чётко официально оформленные.
Полицейский патруль задержал Тоню, однако партизанку или подпольщицу в ней не заподозрили. Она приглянулась полицаям, которые взяли её к себе, напоили, накормили и изнасиловали. Впрочем, последнее весьма относительно — девушка, хотевшая только выжить, была согласна на всё.
Роль проститутки при полицаях Тоня выполняла недолго — однажды её, пьяную, вывели во двор и положили за станковый пулемёт «максим». Перед пулемётом стояли люди — мужчины, женщины, старики, дети. Ей приказали стрелять. Для Тони, прошедшей не только курсы медсестёр, но и пулемётчиц, это не составляло большого труда. Правда, вусмерть пьяная женщина не очень понимала, что делает. Но, тем не менее, с задачей справилась.
На следующий день Макарова узнала, что она теперь официальное лицо — палач с окладом в 30 немецких марок и со своей койкой.
Локотская республика безжалостно боролась с врагами нового порядка — партизанами, подпольщиками, коммунистами, прочими неблагонадёжными элементами, а также членами их семей. Арестованных сгоняли в сарай, выполнявший роль тюрьмы, а утром выводили на расстрел.
В камеру вмещалось 27 человек, и всех их необходимо было ликвидировать, дабы освободить места для новых.
Браться за эту работу не хотели ни немцы, ни даже полицаи из местных. И тут очень кстати пришлась появившаяся из ниоткуда Тоня с её способностями к стрельбе.
Девушка не сошла с ума, а наоборот, сочла, что её мечта сбылась. И пусть Анка расстреливала врагов, а она расстреливает женщин и детей — война всё спишет! Зато её жизнь наконец-то наладилась.
1500 загубленных жизней
Распорядок дня Антонины Макаровой был таков: утром расстрел 27 человек из пулемёта, добивание выживших из пистолета, чистка оружия, вечером шнапс и танцы в немецком клубе, а ночью любовь с каким-нибудь смазливым немчиком или, на худой конец, с полицаем.
В качестве поощрения ей разрешали забирать вещи убитых. Так Тоня обзавелась кучей нарядов, которые, правда, приходилось чинить — носить сразу мешали следы крови и дырки от пуль.
Впрочем, иногда Тоня допускала «брак» — нескольким детям удалось уцелеть, потому что из-за их маленького роста пули проходили поверх головы. Детей вывезли вместе с трупами местные жители, хоронившие убитых, и передали партизанам. Слухи о женщине-палаче, «Тоньке-пулемётчице», «Тоньке-москвичке» поползли по округе. Местные партизаны даже объявили охоту на палача, однако добраться до неё не смогли.
Всего жертвами Антонины Макаровой стали около 1500 человек.
К лету 1943 года жизнь Тони вновь сделала крутой поворот — Красная Армия двинулась на Запад, приступив к освобождению Брянщины. Девушке это не сулило ничего хорошего, но тут она очень кстати заболела сифилисом, и немцы отправили её в тыл, дабы она не перезаражала "доблестных" сынов Великой Германии.
Заслуженный ветеран вместо военной преступницы
В немецком госпитале, впрочем, тоже скоро стало неуютно — советские войска приближались настолько быстро, что эвакуировать успевали только немцев, а до пособников дела уже не было.
Поняв это, Тоня сбежала из госпиталя, вновь оказавшись в окружении, но теперь уже советском. Но навыки выживания были отточены — она сумела добыть документы, доказывавшие, что всё это время Макарова была санитаркой в советском госпитале.
Антонина благополучно сумела поступить на службу в советский госпиталь, где в начале 1945 года в неё влюбился молоденький солдат, настоящий герой войны.
Парень сделал Тоне предложение, она ответила согласием, и, поженившись, молодые после окончания войны уехали в белорусский город Лепель, на родину мужа.
Так исчезла женщина-палач Антонина Макарова, а её место заняла заслуженный ветеран Антонина Гинзбург.
Её искали тридцать лет
О чудовищных деяниях «Тоньки-пулемётчицы» советские следователи узнали сразу после освобождения Брянщины. В братских могилах нашли останки около полутора тысяч человек, но личности удалось установить лишь у двухсот.
Допрашивали свидетелей, проверяли, уточняли — но на след женщины-карателя напасть не могли.
Тем временем Антонина Гинзбург вела обычную жизнь советского человека — жила, работала, воспитывала двух дочерей, даже встречалась со школьниками, рассказывая о своём героическом военном прошлом. Разумеется, не упоминая о деяниях «Тоньки-пулемётчицы».
КГБ потратил на её поиски больше трёх десятилетий, но нашёл почти случайно. Некий гражданин Парфёнов, собираясь за границу, подал анкеты с данными о родственниках. Там-то среди сплошных Парфёновых в качестве родной сестры почему-то значилась Антонина Макарова, по мужу Гинзбург.
Да, как же помогла Тоне та ошибка учительницы, сколько лет она благодаря ей оставалась в недосягаемости от правосудия!
Оперативники КГБ работали ювелирно — обвинить в подобных злодеяниях невинного человека было нельзя. Антонину Гинзбург проверяли со всех сторон, тайно привозили в Лепель свидетелей, даже бывшего полицая-любовника. И лишь после того, как все они подтвердили, что Антонина Гинзбург и есть «Тонька-пулемётчица», её арестовали.
Она не отпиралась, рассказывала обо всём спокойно, говорила, что кошмары её не мучили. Ни с дочерьми, ни с мужем общаться не захотела. А супруг-фронтовик бегал по инстанциям, грозил жалобой Брежневу, даже в ООН — требовал освобождения жены. Ровно до тех пор, пока следователи не решились рассказать ему, в чём обвиняется его любимая Тоня.
После этого молодцеватый, бравый ветеран поседел и постарел за одну ночь. Семья отреклась от Антонины Гинзбург и уехала из Лепеля. Того, что пришлось пережить этим людям, врагу не пожелаешь.
Возмездие
Антонину Макарову-Гинзбург судили в Брянске осенью 1978 года. Это был последний крупный процесс над изменниками Родины в СССР и единственный процесс над женщиной-карателем.
Сама Антонина была убеждена, что за давностью лет наказание не может быть чересчур строгим, полагала даже, что она получит условный срок. Жалела только о том, что из-за позора снова нужно переезжать и менять работу. Даже следователи, зная о послевоенной образцовой биографии Антонины Гинзбург, полагали, что суд проявит снисхождение. Тем более, что 1979 год был объявлен в СССР Годом Женщины.
Однако 20 ноября 1978 года суд приговорил Антонину Макарову-Гинзбург к высшей мере наказания — расстрелу.
На суде была доказана документально её вина в убийстве 168 человек из тех, чьи личности удалось установить. Ещё более 1300 так и остались неизвестными жертвами «Тоньки-пулемётчицы». Есть преступления, которые невозможно простить.
В шесть утра 11 августа 1979 года, после того, как были отклонены все прошения о помиловании, приговор в отношении Антонины Макаровой-Гинзбург был приведён в исполнение.
Наверное, сюда.
Прочитал репост у Вассермана вот тут в ЖЖ, оригинальный пост вот тут в фейсбуке.
Прочитал репост у Вассермана вот тут в ЖЖ, оригинальный пост вот тут в фейсбуке.
Как доказать, что Советский Союз был союзником Германии.
Методичка.
1. Никогда не вспоминать о войне в Испании, где СССР и Германия поддерживали разные стороны, воюя между собой.
2. Никогда не вспоминать о разделе Чехословакии и предшествовавшим событиям, отчаянным попыткам СССР предотвратить немецкую агрессию.
3. Никогда не вспоминать о роли Польши, в агрессии против Чехословакии.
4. Никогда не вспоминать о том, что абсолютно все крупные европейские страны имели с Германией договора и пакты. И что СССР заключил советско-германский пакт Последним в Европе.
5. Никогда не вспоминать кто и каким образом продолжал торговать с Германией и после июня 1941 года.
6. Никогда не вспоминать, что церемония передачи Бреста от Германии СССР совместным парадом не была.
7. Никогда не вспоминать, что на 1 мая на параде всегда присутствовали представители иностранных государств.
8. Никогда не вспоминать , что Англия и Франция отказались заключить антинемецкие соглашения с СССР в августе 1939 года.
9. Никогда не вспоминать, что двух дат начала чего бы то ни было не может быть с точки зрения геометрии, логики и здравого смысла и смело рассказывать про две даты начала Второй Мировой Войны.
10. Никогда не вспоминать,что после немецкого нападения на Польшу Англия и Франция объявили войну Германии, но никак не Советскому Союзу.
11. Никогда не вспоминать о том, что и объявив войну Германии, Англия и Франция и пальцем ради Польши не пошевелили.
12. Никогда не вспоминать о том, что из себя представляла Польша к 17 сентября 1939 года.
13. Никогда не вспоминать, каким образом оказались у Польши территории, занятые советскими войсками в 1939 году.
14. Никогда не вспоминать о том, что у Советского Союза были свои интересы, не было друзей и он никому ничем и ничего не был обязан.
15. Никогда не учитывать мнение Черчилля, Рузвельта, Сталина, Гитлера и Лиги Наций в вопросе взаимоотношений государств в 1938-1941 годах.
16. Никогда не приводить конкретики, цифр, дат и реальных документов. Оперировать фразами - это все знают и добавлять эмоциональную окраску в характеристики СССР.
17. Никогда не рассматривать события в целом и последовательно, но выдергивать из них ровно один кусок, обрезая всё, что было до, после и рядом.
18. Никогда и ни при каких обстоятельствах не уточнять, кого именно и в какое время готовил Советский Союз в своих танковых и лётных школах, но всегда на это ссылаться.
19. Самое главное. Никогда не говорить подобных вещей среди людей, читавших и знающих что то, кроме документов, найденных лично Вьятровичем лично у Вьятровича и несуществующих ни в одном экземпляре.
Но есть один печальный нюанс.
Даже так , ни хрена не выйдет.
203: Splinter пишет:
> Как доказать, что Советский Союз был союзником Германии.
А почему нельзя сказать "временами был, временами не был"?
> Как доказать, что Советский Союз был союзником Германии.
А почему нельзя сказать "временами был, временами не был"?
204: babaykin:
> А почему нельзя сказать "временами был, временами не был"?
Потому что — а когда это был-то?
> А почему нельзя сказать "временами был, временами не был"?
Потому что — а когда это был-то?
205: BadBlock пишет:
> 204: babaykin:
>> А почему нельзя сказать "временами был, временами не был"?
>
> Потому что — а когда это был-то?
Зависит от степени обывательности толкования термина "союзник".
Если понимать это прямо, как "обязанность вступить в войну с третьей стороной на стороне контрагента", то, очевидно, никогда (речь же про Германию как эвфемизм Третьего Рейха, да? А то иначе еще надо подумать).
А если понимать обтекаемо, как "не воюющий с контрагентом, не мешающий воевать контрагенту, имеющий с ним договорные отношения" - то до 1933 и в 1939-1941 скорее был, чем не был.
> 204: babaykin:
>> А почему нельзя сказать "временами был, временами не был"?
>
> Потому что — а когда это был-то?
Зависит от степени обывательности толкования термина "союзник".
Если понимать это прямо, как "обязанность вступить в войну с третьей стороной на стороне контрагента", то, очевидно, никогда (речь же про Германию как эвфемизм Третьего Рейха, да? А то иначе еще надо подумать).
А если понимать обтекаемо, как "не воюющий с контрагентом, не мешающий воевать контрагенту, имеющий с ним договорные отношения" - то до 1933 и в 1939-1941 скорее был, чем не был.
207: babaykin пишет:
>>> А почему нельзя сказать "временами был, временами не был"?
>>
>> Потому что — а когда это был-то?
>
> Зависит от степени обывательности толкования термина "союзник".
> Если понимать это прямо, как "обязанность вступить в войну с третьей стороной на стороне контрагента", то,
> очевидно, никогда (речь же про Германию как эвфемизм Третьего Рейха, да? А то иначе еще надо подумать).
> А если понимать обтекаемо, как "не воюющий с контрагентом, не мешающий воевать контрагенту, имеющий с ним договорные
> отношения" - то до 1933 и в 1939-1941 скорее был, чем не был.
Зачем уподобляться неведомо кому и что-то там "обтекаемо понимать"?
Если так понимать, то у Германии вся Европа была в "союзниках".
СССР договор о ненападении с Германией подписал последним, когда понял, что в Европе ему ловить нечего, союзников там не будет, а так называемые западные демократии только и ждут, что Германия нападёт на Польшу и СССР.
Если же понимать, как все нормальные люди, то договор о ненападении это не союзнический договор.
>>> А почему нельзя сказать "временами был, временами не был"?
>>
>> Потому что — а когда это был-то?
>
> Зависит от степени обывательности толкования термина "союзник".
> Если понимать это прямо, как "обязанность вступить в войну с третьей стороной на стороне контрагента", то,
> очевидно, никогда (речь же про Германию как эвфемизм Третьего Рейха, да? А то иначе еще надо подумать).
> А если понимать обтекаемо, как "не воюющий с контрагентом, не мешающий воевать контрагенту, имеющий с ним договорные
> отношения" - то до 1933 и в 1939-1941 скорее был, чем не был.
Зачем уподобляться неведомо кому и что-то там "обтекаемо понимать"?
Если так понимать, то у Германии вся Европа была в "союзниках".
СССР договор о ненападении с Германией подписал последним, когда понял, что в Европе ему ловить нечего, союзников там не будет, а так называемые западные демократии только и ждут, что Германия нападёт на Польшу и СССР.
Если же понимать, как все нормальные люди, то договор о ненападении это не союзнический договор.
А раскрыты цифры сколько у нас было за время войны осуждены (растреляны) за предательство, дезертирство в красной армии?
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя
