Юбилейный НТС
27 февраля в зале Дома ученых состоялся НТС (научно-технический совет) Минатома России: великие ученые съехались со всей страны. Этот НТС юбилейный — посвящен 100-летию со дня рождения Харитона. В программе — доклад директора ВНИИЭФ
Мы пристали с расспросами к участникам минатомовского научно-технического совета: «Что для вас и для страны значит Харитон?», «Ваша первая встреча?».
Бриш Аркадий Адамович — почетный научный руководитель Всероссийского научно-исследовательского института автоматики.
— Харитон, по моему мнению, был человек, который проявил величайшее мужество, ум и мудрость, когда согласился с назначением его главным конструктором первой ядерной бомбы — это было в 1946 году. Важно то, что он согласился на очень короткие сроки реализации. По существу, сами работы в Сарове начались в середине 1947 года. А сроки реализации были где-то в начале 1949 года. Не было оборудования, исследования только начинались, причем в первых исследованиях не сошлись экспериментальные данные в разных лабораториях. По показаниям одних лабораторий, ядерный взрыв был возможен, а по показаниям других — нет. И тут Харитон тоже проявил величайшую мудрость, не превратил это в спор между учеными, который мог длиться бесконечно, он сказал, что взрыв все равно реализуется, но меньшей мощности; на самом-то деле он знал, что были неправильные исследования. Взял на себя полноту ответственности, чтобы не было недоверия, сомнений.
Я приехал сюда в середине 1947 года. И в течение первых шести месяцев мне удалось несколько раз встретиться с Харитоном, он меня покорил — своей эрудицией, своими человеческими свойствами. По существу, он был «виновником» того, что я состоялся, по сей день занимаюсь разработкой ядерного оружия и получаю большое удовольствие от исследований, от жизни и, главное, от того, что встречался с таким мудрым и великим ученым — Юлием Борисовичем Харитоном.
Литвинов Борис Васильевич — академик РАН, заместитель научного руководителя Всероссийского научно-исследовательского института технической физики (ВНИИТФ) г. Снежинска.
— Харитон — это очень много и необычно. Про нашу первую встречу уже много написано. Я потребовал у Харитона, чтобы он перевел меня в физики, потому что попал на должность взрывника и мне это страшно не понравилось: я был настоящим физиком. Я пришел к Юлию Борисовичу. Он позвонил в кадровую службу, но поскольку я человек государственный, я должен сделать диплом и получить бумажку, из-за этого меня никуда не пустили, я остался взрывником. А когда меня переводили на Урал главным конструктором, Харитон задал ехидный вопрос: «Ну теперь вы видите, что все было правильно?». Но я и тут сказал, что еду не по своему желанию! Протестовал против того, чтобы меня делали взрывником, протестую и против того, чтобы меня делали конструктором. Я все равно против!
Замышляев Баррикад Вячеславович — бывший начальник Центрального научно-исследовательского института Министерства обороны, который сейчас называется Центральный физико-технический институт Министерства обороны. Член-корреспондент РАН, ветеран войны, ветеран подразделений особого риска, почетный гражданин Сергиева Посада.
— Для меня Харитон — вся моя жизнь, потому что мы работали в одном направлении, в полном контакте, всегда общались, когда можно было вместе обсуждать новые проблемы.
Мне запомнилась первая встреча с Харитоном — «в домашних условиях», когда я однажды пришел к нему в Москве домой — мне нужно было согласовать документ о совместной деятельности. Меня поразила скромность его в быту, неустроенность. Была большая семья: нам не мешали, но и внимания не обращали, вот это было удивительно. В боевых условиях, на испытаниях была интересная встреча, полная процедур взаимоотношений, как на больших правительственных встречах. Но у нас была более простая обстановка, потому что мы связаны не дипломатией, а наукой и решением тех проблем, которые нужно было обсуждать.
Перцев Сергей Федорович — начальник Центрального физико-технического института Министерства обороны, контр-адмирал.
— Для нас, военных ученых, Харитон — это кладезь научной мысли, до сих пор мы используем все его труды, научные и практические, особенно в проблеме безопасности ядерного оружия. Главное, чтобы эти традиции были поддержаны еще долгие-долгие годы. Это наша задача.
Аврорин Евгений Николаевич — академик РАН, научный руководитель снежинского ядерного центра.
— Харитон был первым руководителем, к которому я поступил на работу. Уже тогда ощущалось, что это настоящий лидер, к которому все относились с огромным уважением. А через полгода мы сдавали водородную бомбу комиссии, и Юлий Борисович нас собирал, тренировал к этому мероприятию. С огромным почтением я отношусь к этому исключительному человеку. Прекрасный организатор, очень хороший человек, интеллигентный, мягкий — при том, что он был очень жесткий руководитель. Мне доводилось потом встречаться в неслужебной обстановке — очень доступный, приятный человек. Жаль, что теперь таких людей не видно.
Рыкованов Георгий Николаевич — директор Российского федерального ядерного центра — Всероссийского научно-исследовательского института технической физики (ВНИИТФ) Снежинска.
— Для поколения, которое я представляю, этот человек стоит в ряду тех, кто определял нашу судьбу. Может быть, благодаря таким людям, как Харитон, Зельдович, Гинзбург, многие приняли решение стать физиками, физиками-ядерщиками. Мне кажется, роль его и в этой части неоценима.
Трутнев Юрий Алексеевич — академик РАН, заместитель научного руководителя ВНИИЭФ.
— Я проработал с Харитоном с 1951 года до того момента, когда он ушел от нас. Я его ученик. Конечно же, он оказал на меня огромное влияние — вместе с Зельдовичем, Франк-Каменецким, Сахаровым. Он был настоящий научный руководитель, и нам здорово его не хватает.
В 1954 году была интересная встреча с Харитоном. Готовился доклад Харитона по поводу РДС-37 на Политбюро. К этому докладу было решено сделать картинки, отображающие процесс работы этого изделия, чтобы легче было понять, что там происходит. Харитон поручил это мне — я хорошо понимал физику. Двое суток мы сидели у конструкторов. И когда сделали, он приехал, посмотрел и сказал: «Всё очень хорошо. Э! Давайте! Спасибо большое!» Вот это я запомнил.
Михайлов Виктор Никитович — академик РАН, научный руководитель ВНИИЭФ, директор Института стратегической стабильности, бывший глава Минатома России.
— Харитон — вожак! Я не стесняюсь этого слова, я всегда говорил: лидер должен быть в любом коллективе. Харитон был лидер, он создал прекрасный коллектив, который сегодня оценен мировым сообществом науки. Ему доверили создание атомного, водородного оружия — и он это доверие оправдал. Он смог организовать эту работу: был прекрасный ученый и руководитель.
Рябев Лев Дмитриевич — заместитель директора ВНИИЭФ, бывший глава Минатома России.
— Роль
Новиков Геннадий Абрамович — заместитель руководителя департамента безопасности, экологии и чрезвычайных ситуаций (ДБЭЧС) Минатома России.
— Я 35 лет работаю в ядерно-оружейном комплексе. В личном плане у меня было несколько встреч с Харитоном, он мне чрезвычайно интересен как человек очень простой, внимательно относящийся к специалистам, хорошо разбирающийся в проблемах, тем не менее всегда интересующийся, что думают другие по этому вопросу (хотя он свое мнение всегда имел).
У меня есть дочь Татьяна, историк. Она — редактор и составитель книги «Человек столетия Харитон». То есть даже так Харитон в мою жизнь вошел.
Волошин Николай Павлович — руководитель департамента разработки и испытаний ядерных боеприпасов Минатома России.
Мы мчимся, нас кнутом подстегивает время,
Мы ошибаемся, но нас не тем судить,
Кто даже ногу не поставил в стремя,
А только учит всех, как жить.
Е.М.Примаков
(в изложении Н.П.Волошина)
— Юлий Борисович — человек эпохи. На его плечах были все заботы по разработке и испытанию первой бомбы, это был старт для нашей Родины, а потом мы быстро догнали американцев. «Догоним и обгоним Америку!» — в нашей среде таких слов, конечно, не произносили, но фактически мы этим и занимались. В основном, мы под руководством Харитона обеспечивали паритет в таком духе: что-то сделают американцы, а мы потом, что-то сделают, а мы потом. Всегда немного отставали, но по качеству наших разработок мы быстро вышли вперед, и Юлия Борисовича здесь характеризует такая дотошность, такая тщательность! «Нужно знать в десять раз больше, чем надо».
Первая встреча была интересная. Я был молодым специалистом, приехал подписывать у него методику. Этот документ мы выпустили на кальке, и любое изменение вносить было очень сложно. Мы собрали очень много подписей и пришли к Харитону на утверждение. Мы очень тряслись, а вдруг он прикажет изменить что-то, и тогда пришлось бы лист переделывать. Он все внимательно, тщательно посмотрел. Нужно было черной ручкой расписаться, своей ручки у него не было, я дал свою, потом я ее лет пятнадцать не выбрасывал!
Потом мы с ним неоднократно встречались на НТС. Харитон даже в возрасте за 90 лет никогда не дремал на НТС, все внимательно выслушивал. А были люди, которые позволяли себе вздремнуть. Харитон всегда задавал вопросы. Один из проблемных вопросов, который он поднял на одном из НТС в Москве, такой: как бы на волне гласности мы не выдали секретов, потому что сейчас стали публиковать много материалов о ядерном оружии. Он предупреждал, что надо очень внимательно к этому относиться, бывают провокационные публикации зарубежных авторов, и мы начинаем в полемике пытаться что-то рассказать. Важно, чтобы мы не выдали секретов.
Мы сегодня проводим юбилейный НТС, решили провести его именно здесь, где Харитон был научным руководителем. В Москве 12 апреля будет повтор — в Академии наук.
Булавин Владимир Иванович — начальник Управления ФСБ по Нижегородской области.
— В жизни страны трудно переоценить его значение, потому что он из плеяды тех ученых, которые создали ядерный щит страны, надежно защищающий наше государство до настоящего времени.
Удивительно, но, пожалуй, каждый из участников НТС Минатома был лично знаком с Харитоном. Наверное, поэтому великие ученые, академики, политики бросили все свои важные дела и приехали к нам в Город для участия в юбилейных торжествах.
М.Ковалева,
фото В. Тарасова
