Никакого сокращения нет

В некоторых городских СМИ в последнее время муссируются слухи о якобы масштабных сокращениях в ядерном центре, мол, народ разбегается и увольняется, зарплата уменьшается, вводится четырехдневная рабочая неделя.

Наша газета обратилась за комментариями к заместителю директора РФЯЦ-ВНИИЭФ по управлению персоналу — начальнику службы управления персоналом Ю. М. Якимову.

Юрий Минович был безаппеляционен — никакого сокращения нет и в ближайшей перспективе не будет. Есть общая тенденция, характерная для всей страны. С учетом того, что мы живем в мирное время, производство вооружения, в том числе и в рамках ГОЗ, в таких объемах, какие были при Советском Союзе, не нужно. Это в какой-то степени касается и ядерного центра. Тем не менее, для ВНИИЭФ как ведущего предприятия ЯОК объемы не сокращаются, а наоборот, растут. За последние пять лет выручка увеличилась в два раза, и на следующую пятилетку такие темпы сохранятся.

В соответствии с планом среднесрочного развития РФЯЦ-ВНИИЭФ к 2017 году численность занятых на ГОЗ должна составлять 9 тысяч 330 человек, а остальные специалисты будут работать по так называемым «прямым договорам», т. е. на гражданской продукции. В целом же численность персонала предприятия по договоренности с Госкорпорацией останется неизменной — 18,5 тысяч человек. Да, кроме основных есть вспомогательные подразделения, которые со временем будут переводиться на аутсорсинг, но с тем условием, чтобы они были в одной кооперации с основным заказчиком — ВНИИЭФ. Кроме того, перед выводом они будут обеспечены нормальной производственной базой. На первых порах ядерный центр должен процентов на 70 обеспечить их заказами, потому что в условиях закрытого города выносить целое подразделение на открытую территорию, чтобы оно свободно работало на рынке, очень сложно.

— Вспомогательные подразделения выведены, численность действительно сократилась…

— Поскольку у нас есть договоренность оставить на ближайшую перспективу 18,5 тысяч, — отвечает Юрий Минович, — то мы обеспечиваем это число за счет набора инженеров, технологов, рабочих либо по основной, либо по гражданской тематике. Пока в мире есть паритет, связанный с наличием у России ядерного оружия, судьба ВНИИЭФ понятна. Может, через несколько десятилетий придумают другие, более эффективные, образцы, которые буду обеспечивать национальную безопасность. И когда мы разберем последний ядерный заряд, судьба ВНИИЭФ как предприятия ЯОК закончится. Но пока это нам не грозит. Поэтому если кто-то говорит, что у ВНИИЭФ нет будущего, значит, они подразумевают, что нет будущего и у России, потому что оно невозможно без ядерного щита.

Мне очень не нравится «патриотический» подход некоторых наших сотрудников, которые отправляют своих детей учиться в лучшие вузы страны и при этом не призывают возвращаться во ВНИИЭФ. Приведу такой пример. На последней всероссийской математической олимпиаде, которая проходила у нас в Сарове, одно из первых мест занял внук известного нашего ученого В. Ф. Волгина. К сожалению, он живет с родителями в Москве и представлял столицу, хотя его корни в Сарове. Конечно, обидно, когда наши ребята поступают в лучшие вузы страны, а возвращаются единицы.

У нас как высокотехнологичного предприятия очень большие перспективы. Да, мы вынуждены в соответствии с требованиями Госкорпорации сокращать количество сотрудников, работающих в рамках ГОЗ, но в то же время с каждым годом он растет, и мы привлекатем людей, работающих на гражданских направлениях. Институт буквально завален работой, идет успешное сотрудничество с моряками, Роскосмосом, авиационной, автомобильной отраслями и в военной, и в гражданских областях. Поэтому будущее ВНИИЭФ как лидирующего высокотехнологичного и высоконаучного и предприятия страны достаточно понятно.

— Дело в другом. Есть более успешные подразделения, откуда нет негативных отзывов, а есть «менее успешные», где в силу своей специфики меньше заказов. Как-то можно решить этот вопрос, чтобы люди были равномерно загружены работой, или это вообще невозможно?

— Поскольку специалистов на определенных направлениях просто не хватает, мы вынуждены их перераспределять.

— Ну вы же не можете рабочего, который всю жизнь занимался, скажем, токарными работами, перевести на фрезерный станок.

— Я с вами категорически не согласен. Для того чтобы получать достойную зарплату, надо быть универсальным рабочим. Безусловно, есть штучные профессии, а на обычных операциях совмещение мы только приветствуем.

— Так откуда же берутся такие слухи? Кто недоволен, на ваш взгляд?

— Недовольные были всегда. Есть просто бездельники, которые отсиживают на работе, а есть люди, которые пашут, и им не до сплетен. На итоговом отраслевом совещании Союза работодателей, которое проводил И. М. Каменских, были обозначены проблемы, связанные с ЕУСОТ. Раньше переменная часть была достаточно большой, сегодня система мотивации работает не так эффективно: есть гарантированный оклад и ИСН. Руководитель соответствующего уровня распоряжается переменной частью и определяет, кому и сколько надо платить. Субъективный фактор, конечно, присутствует. Поэтому мы сейчас прорабатываем вопрос о пересмотре ИСН не раз в полгода, а ежемесячно. В ближайшее время нам предстоит провести два больших ответственных мероприятия: техническую аттестацию рабочих мест — насколько они востребованы и что нужно для того чтобы быть максимально эффективными, и аттестацию самих сотрудников — насколько человек, который занимает это место, соответствует ему.

— Предположим, одно рабочее место аттестовано на 100%, другое получило 0%. Что будете делать — убирать?

— После того, как мы аттестовали место с определенными техническими характеристиками, дальше будем смотреть — соответствует ли ему работник. Если да — замечательно, если нет — будем предлагать повышать свой профессиональный уровень или учиться новой специальности.

— С рабочими понятно, а что насчет научно-технических работников?

— А у нас уже есть хороший опыт. Давайте возьмем пример назначения на руководящие должности. Берется конкретный специалист из резерва, квалифицированная комиссия в подразделении проводит его оценку по планам индивидуального развития, затем его кандидатура выносится на НТС подразделения, который выносит заключение, достоин или нет этот человек занимать должность. Затем руководитель подразделения представляет этого человека на НТС Института. Обсуждение идет публично, а голосование — тайно. В этом смысле субъективизм назначения на должность минимален. В рамках новой политики по работе с кадровым резервом в Росатоме есть много разных программ. На уровне Госкорпорации у нас отобрано 29 человек, есть внутренний кадровый резерв, и для каждого направления резервистов есть множество обучающих программ. У нас в резервах разных уровней стоит порядка 7,5 тыс. человек, за каждым закреплен наставник, с каждым составляется индивидуальный план развития.

— А смысл в этом какой? Ну есть эти 7,5 тысяч резервистов, вот они сидят и ждут, когда их продвинут по карьерной лестнице. Ничего не происходит, социальная напряженность растет, появляются недовольные…

— На недавнем семинаре по вовлеченности, в котором приняли участие топ-менджеры Института, мы пришли к выводу, что «ковровое покрытие» никому не нужно. Важно не количество, а качество. Сейчас мы все это будем упорядочивать. Более того, в рамках совершенствования работы с кадровым резервом мы разрабатываем новое положение о назначении на руководящие должности с более жесткими условиями. Чтобы свести к минимуму субъективизм, требования к кандидатам будут повышаться с учетом современных тенденций менеджмента — нужно хорошо разбираться не только в своей основной работе, но и знать трудовое законодательство, основы экономики и т. д.

— Может так случиться, что после аттестации рабочих мест вы поймете, что есть лишние люди? Что вы будете делать?

— Я думаю, этого не будет. Как я уже говорил, людей не хватает по всем направлениям, поскольку объемы ГОЗ растут. Какие-то места из-за несоответствия современным требованиям будут ликвидированы, например, старые станки. Мы над этим работаем и стараемся закупать современное оборудование, хотя не так быстро, как хотелось. Поэтому речь идет не о ликвидации рабочих мест, а об их осовременивании. Естественно, человек, который будет занимать такое место, должен тоже ему соответствовать и работать практически на уровне технолога или даже инженера.

— А слухи о сокращении рабочей недели…

— Я вообще не понимаю, откуда они идут. Я как заместитель директора по персоналу борюсь с тем, чтобы народ не работал по выходным. Да и профсоюз давно бы об этом знал. Еще раз повторю, речь идет не о сокращении людей, а о перераспределении работников между ГОЗ и гражданской тематикой.

Я обращаюсь, в первую очередь, к нашим руководителям высшего звена: вы еженедельно присутствуете на совещаниях у директора, где все эти вопросы обсуждаются. Почаще говорите с линейными менеджерами, которые находятся у вас в подчинении. Нет никакого сокращения, понижения зарплаты. Есть понятие — сколько заработал, столько и получил. Наше предприятие никто сокращать не собирается. Пока есть Россия, будет существовать Российский федеральный ядерный центр. Пока мы планируем жить как великое государство, никто от нас не откажется, и руководство страны это прекрасно понимает.

Алла Шадрина, фото Надежды Ковалевой